Квартира была с придурью, но Комнол научился с этим жить.
Она не была просторной, не была светлой и уж точно только больной придурок мог бы назвать ее хорошей, но она искренне нравилась Комнолу и это оставляло вопросы, которыми он не хотел задаваться.
А еще эта квартира была его. Конечно, он платил за нее каждый месяц и каждый месяц арендатор был вправе попросить его оттуда, но арендатор молчал и Комнол просто наслаждался. Наслаждался до той беззаботной степени, до какой можно получать удовольствие от жизни в доме, у которого есть собственная придурь и который твое мнение на этот счет не интересует ни в малой степени.
За то, что его мнение в квартире, за которую он прилично так раскошеливаться каждый тридцать дней, никого не интересует, было обиднее всего, но Комнол стоически люби этот дом даже вопреки. Так, говорят, особенно значительно.

У квартиры было собственное мнение на счет объективной реальности в ее стенах, но Комнол отвечал на это со всем доступным ему достоинством — засунул голову в задницу и не интересовался жизнью и мнением квартирьей придури так же, как той было наплевать на него.

Если классифицировать придурь по коофереценту сложности этого процесса, то он был бы составлен в следующем порядке:
"1. Обои.
2. Блондинка.
3. Лопоухий-Дружок-Блондинки, проще — ЛДБ."

С ЛДБ было проще всего. Он мелькал быстро и коротко и, как правило, шел к черту сразу же, как только появлялся на пороге. Смотрел куда-то мимо Комнола, жал плечами и уходил. Если бы Комнол замечал его, он бы проникся к тому особой нежной симпатией именно в такие моменты. Его подружке стоило многому поучиться у этого парня и Комнол бы обязательно сообщил это той, если бы хоть кого-то из них замечал.

С подружкой было посложнее. Она никуда не выходила, поэтому Комнолу приходилось уходить самому, даже если в комнату он зашел раньше и ему там еще что-то было нужно. Еще та имела привычку смотреть в упор на Комнола, что тоже изрядно нервировало и неплохо так подгоняло в нем все от джентльмена — то есть готовность освободить для дамы помещение.
Ну и да, иногда она даже убиралась и тогда Комнол валил сразу из всего дома. От части, потому что он никогда не мог спокойно переносить, чтобы кто-то рылся в его вещах, а отчасти, потому что, как всякий мужик, загаживал свой норовистый дом со страшной степени и противоречиво был не против, чтобы кто-то кроме него решил эту проблему.

Обои были просто ужасны. Настолько, что Комнол то и дело критиковал их вслух. Ну и уж конечно он смотрел на них, пока не вспоминал, что делает что-то катастрофически не так и не засовывал голову туда, где ей было самое место. То есть — в задницу.

Так что да, Комнол обязательно составил бы список и обязательно в таком порядке, если бы только все это замечал.

И, так вот, к вопросу списка и его первой строчке. Это Сраное Утро смещало все три пункта на одиннадцатое, двенадцатое и тринадцатое место, потому что пункт от одного по десятый занимало бы само.
Утро стало Сраным сразу же, как Комнол только открыл глаза. Или, хотя бы, пока не проснулся до той опасной степени, чтобы начать воспринимать окружающую реальность.
Реальность вышла на новый уровень и Комнол не был уверен, что достиг того буддийского уровня похуизма, чтобы справиться со всем этим дерьмом.
К тому же — без кофе.

— Сначала — кофе, — подумав, объявил он вслух и вместо того, чтобы направиться на кухню, развернулся и зашел обратно в спальню из которой только-только вышел. Комнол не имел привычки пить кофе в домах, в которых не засыпал. Очевидно, ему нужно было назад.

Спальня оставалась все такой же незнакомой и раздражающей, но теперь Комнол мог, хотя бы, обратить на это внимание и не то, чтобы был этому так уж рад. В его собственной спальне не было ничего такого уж особенного, но эта, черт возьми, была его спальня и уже одним этим она была лучше!
Эта комната была абсолютно другой, пусть даже того же размера, а для пьяной телепортации Комнол вчера так ничего и не выпил.

Он подошёл к окну, убедился, что улица примерно та же, что и прежде, пусть и с некоторыми изменениями и решил довольствоваться компромиссами. Эта улица была похожа на ту же, что виднелась из его собственного окна, а потому, условно, стоило оставить ее той же. Вряд ли даже с кофе Комнол был бы готов, чтобы квартирья придурь вышла за пределы собственных стен.

Он постоял у окна, растерянно ероша волосы, почесал затылок и, тяжело вздохнув, пошел на второй заход. Быть может, на этот раз гостиной нашлось бы, чем его порадовать.
Гостиной не нашлось.

— Блядство, — постановил он хмуро и вернулся в спальню для очередной попытки.

Раньше этот способ его не подводил.
С другой стороны, это утро не набрало бы сразу десять строк в личном топ-листе Комнола, решайся все так просто.
Решайся все вообще.

Гостиная оставалась прежней гостиной. Он выругался еще раз и попробовал снова. На этот раз — от окна.
Эта попытка в самом деле принесла разнообразие. На входе в гостиную Комнол столкнулся с Лопоухим Дружком... с ЛДБ. Комнол просто героически сдержал крик от неожиданного столкновения и машинально придержал того за плечи, случайно скользнув по нему прямым взглядом.
И, вопреки всей той хрени, которая происходила вокруг, неожиданно успокоился.

Лопоухого ЛДБ было ни с кем не спутать и Комнол был с ним уже, в некоторой степени, знаком. Он уже имел с ним дело и знал, как себя вести.
А потому Комнол поспешно отвел взгляд, делая вид, что и не заметил парня, которого все еще не отпустил, чуть сдвинул его с дороги и, как есть, в футболке и трусах, направился в сторону кухни.

— Значит, пока так, — пробормотал он сам себе, старательно не думая о том, что еще пару секунд назад, когда он сжимал в руках худые плечи, ЛДБ казался куда реальнее, чем Комнол обычно привык о нем думать.

Как бы там ни было — сначала кофе. И, если кухня тоже не изменится, быть может, здесь найдется к кофе немного коньяка? Потому что у Комнола его явно не было и должна же от этой придури быть хоть какая-то польза.

В первый момент ЛДБ вел себя именно так, как Комнол и привык, так, за что он любил того и ценил. Он свалил куда-то к чертовой матери из зоны видимости и слышимости и Комнол остался на незнакомой ему кухне наедине с собой.
И снова растерялся.
ЛДБ, оказывается, работал совсем не так, как Комнолу того хотелось бы. Нельзя было встретиться с ним разок на фоне общей поебени, взять установку на прежний лад и так с новыми масштабами придури старой квартиры и остаться. Вся эта хрень работала, только когда ЛДБ был рядом, когда Комнол мог его видеть и поступать с ним так, как и привык — не замечать. Логикой эта стратегия не отличалась, но, судя по всему, других рабочих вариантов у Комнола не было. По крайней мере, оказавшись с незнакомой кухней один на один, , оказалось, он понятия не имел, как правильно дальше себя с ней вести.
Как искать кофе, игнорируя тот факт, что кухня, так-то, совсем не его, Комнол не представлял и идей на этот счет не имел. Кто-то точно должен был его вдохновлять.
Может, ЛДБ еще не успел уйти достаточно далеко к этому своему черту и, если поспешить, его еще можно догнать? Комнол переступил с ноги на ногу, пожевал губу и уже развернулся было обратно, надеясь вернуть Лопоухого, когда тот вдруг снова показался в гостиной и Комнол, обрадовавшись, опять развернулся к нему задницей и снова шагнул к полкам. Теперь он мог сосредотачиваться на том, чтобы игнорировать уже знакомого ему парня и не замечать всего того, что было ему незнакомо.

Ну и тогда-то, выбрав момент, когда Комнол больше всего от него зависит, когда он был так по-глупому доверчив и открыт, ЛДБ нанес свой удар.
Он с ним заговорил.

Комнол так и замер, не донеся руку до полки, — совсем не той, судя по всему, — переваривая услышанное. Лопоухий Дружок Блондинки никогда прежде не поступал с ним так подло. Да что там, Комнол был уверен, что он просто не способен на такие подлости! Он… сколько времени? Да не важно! Он столько лет усыплял комноловскую бдительность, втирался к нему в доверие, был лучшим из худшего, что было в этой квартире, чтобы в такой ответственный момент нанести свой решающий удар!

Комнол попробовал было продолжить движение, но прежнего вдохновения уже не испытывал. К чему все, если он уже знал точно, что кофе там искать бесполезно?
Не донеся руку до шкафа, он потянулся было вместо этого в указанном направлении и… остановился снова.
Итак, теперь он точно знал, где этот чертов кофе находится и если он воспользуется подсказкой, то это значит, что в попытках игнорировать присутствие лопоухого поганца он абсолютно и полностью провалился. Или же, Комнол может оставить свою гордость и стратегию при себе, сделать вид, что он знать ничего не знает, продолжить шариться по всем другим полкам и без кофе так и остаться.
Даже если он закончит свой поиск на нужной полке это будет уже не то, Комнол не сможет прийти с собой к компромиссу и убедить себя, что без подсказок оказался бы там и сам. Он все это время будет знать, где оно находится.
Он уже знает!

И при этом остается абсолютно и полностью без хренова кофе в это хреновое утро.

— Ну что за хуйня, а? — Наконец огорченно выругался он и потянулся все-таки к нужной полке. — Ты всегда был отличным парнем, ну вот нужно же было так изговниться? День и без того ни к черту, обои еще эти поганые… Ты вот видел здесь раньше эти обои? Я — нет! Если хочешь знать мое мнение, то и предыдущие обои, те, которые не мои, были говном, но ладно, к черту, я почти привык к ним, они хотя бы не задерживались. А эти? Висят и висят, черт бы их подрал! Те обои хотя бы знали, когда вовремя съебать! И ты, кстати, знал. А сегодня, я не знаю, это какой-то праздник? Восстание? Сегодня выборы? А хотя нет, не отвечай, не хочу знать. Коньяк! Здесь есть коньяк для кофе?

Комнол всегда знал, что ему не нужно реагировать на Лопоухого, не нужно его замечать и не нужно с ним разговаривать, но до сегодняшнего дня он понятия не имел, что в первую очередь с ним не нужно разговаривать по той простой причине, что самого Комнола прорвет.

— А что стало с этой улицей за ночь, ты видел? Я — нет! Я вообще отказываюсь что-либо видеть. Нихрена не видел! Понятия не имею, о чем речь, сейчас я сделаю себе кофе и вернусь обратно, а когда выйду, это будут те самые обои, с которыми я эту квартиру и снял. Так, черт побери, и будет!

Он, воодушевившись, уверенно развернулся на пятках и, крепко вцепившись в кофейную банку, почти угрожающе наставил на Лопоухого указательный палец.

— Я тебе отвечаю, так все и…

Вообще-то, Комнол впервые на него смотрел. Так, чтобы прямо, больше секунда и не притворяясь, что даже в ту секунду никого не видел. И теперь, когда Комнол его, наконец-то, разглядывал, в нем в самом деле было что-то знакомое.
И в первую очередь, пожалуй, уши. Знавал Колмон одного парня с выдающимися ушами, но того еще подростковые прыщи даже толком не начались, не то, что не сошли, так что говорить тут было не о чем.
Но забавно, что уши такие, кажется, входили нынче в Эдинбурге в моду. Надо будет при случае рассказать Шолто, пусть порадуется. Может и Уна порадуется, но тут Комнол не был так уверен. Чего ей, в конце концов, радоваться, что теперь, куда не плюнь, везде лопоухие парни? Будь Комнол молодой девушкой, он бы на этот счет скорее уж переживал, а той и без этого переживаний хватает.

Комнолу вот тоже переживаний хватало и без того, чтобы быть молодой девушкой. У него здесь были другие проблемы.

— Ты откуда меня знаешь? — нахмурился он в свою очередь и только крепче сжал в руке банку, словно этот неожиданный поворот событий как-то ей угрожал.